Для затравки - подборка баек

Подборка баек из мира наших «кумиров»… Знакомство с темой стеба приветствуется.


Идет Маликов по Москве, смотрит на девушек: та не подходит — ноги кривые, другая немного полновата… Идет дальше и видит — отличная девушка по ВСЕМ параметрам. Подходит поближе, думает спросить имя… Тут смотрит на лицо… Вот блин, опять Пресняков-младший попался!

Стоит Алла Пугачева и раздает своим поклонникам автографы. Сквозь толпу пробивается маленький мальчик:
— Алла Борисовна, Алла Борисовна, распишитесь, пожалуйста!
Пугачева:
— Вот как подрастешь, так и распишемся…

Интервью с Борисом Моисеевым:
— Вы любите Путина?
— Hе знаю… Впрочем, почему бы и нет?..

Борис Моисеев заходит в магазин джинсов:
— У вас розовые есть?
— Нет, у нас только голубые.
Борис уходит. На следующий день история повторяется. И так неделю.
Через неделю только Борис на порог, все продавцы хором:
— У нас только голубые! Голубые! Голубые!
— Ах повторяйте, повторяйте!..

Сидят мужики, анекдоты травят, а один и говорит:
— Хотите, анекдот смешной расскажу?
— Ну давай, валяй.
— Значит так: «КРЕПКАЯ, МУЖСКАЯ ДРУЖБА!»
— Ну и?
— Эх, не умею я анекдоты рассказывать! Вот Борис Моисеев вчера по телеку это сказал — ржал весь зал.

Сидит Борис Моисеев в Интернете, тупо кликает по баннерам и напевает: «Просто Щелкунчик!»

Квартира Бориса Моисеева. В кресле сидит сам Боря и читает журнал, рядом уборкой занимается служанка. Вдруг раздается телефонный звонок. Моисеев:
— Если это Пенкин или Шура, то меня нет, а если это Трубач, то я возьму.
Служанка:
— Борис, вас девушка!.. Де-вуш-ка!!!

Ветлицкая поёт: «К северу лицом — сердцем на восток...»
У неё что, сердце справа, или лицо сзади?

Выходит Зыкина на сцену — вся в цепях, в коже, с гребнем… Музон тяжеленный, по сцене сиреневый дым, светомузыка…
Зыкина выбрасывает «козу» вверх:
— Ваа!
Толпа ей из-под сцены:
— Ваа!
Зыкина:
— Вааа!
Толпа:
— Вааа!
— Вааааааленки — вааааленки…

Борзыкин привел к себе в котельную особь женского пола. Нет бы делом заняться, так он опять бунтовать. Все лозунги проорал без передыху. Да и за чужие принялся. Словом ушла чувиха через пять минут. А вот интересно, если к нему в котельную кого-нибудь из «Секрета» привести?

«Свинье» надоело панковать. Пришел он к врачу, чтоб отучиться пукать и рыгать. Но ведь врач-то — Доктор Кинчев!

В Питере по слухам объявился «Рыба». Каждый вечер под окнами Цоя некто настойчивым голосом просит: «Дай пожрать!» Цой выглядывает из окна, а того (просящего) и след простыл. Через пять минут снова: «Дай пожрать!» И снова — никого. И так целый вечер. Цой уже готов пол-Питера накормить, но просящий по-прежнему остается инкогнито. Впрочем, возможно это и не «Рыба» был. Но кто тогда?

Приехали древние кельты в Питер своего земляка БГ послушать. Послушали, пошушукались и решили: «Этот — наш!» и подарили ему единорога. Да не простого, а какой-то древнекельтской породы. Призадумался Боб — куда его девать? Тем паче, что у него один уже есть. Чем кормить? Решил в зоопарк определить, да Майк не берет — ему и женщин по горло хватает. Проклял тогда Боб всех древних кельтов и их чертовы древне кельтские подарки и к раннему пигмейству обратился. Там хоть все маленькое…

Джоанна из Америки больше всего любила Цоя. Гуляет бывало, по Невскому, обо всем на свете забудет, напевает: «Цой, из май джой!» Песню сочинила, значит. Навстречу Цой идет. Смерил Джоанну взглядом и серьезно пропел: «Я объявляю свой дом безъядерной зоной!» И еще что-то про перемены.

Приперлась Джоанна к Бобу — и ну себя предлагать на ночь. А Боб ее спрашивает: «А ты можешь двигать?» У Джоанны в голове все смешалось. Чем двигать? Как двигать? Зачем двигать? Когда двигать? Головой покачала и опять к Вишне поехала, там хоть вопросами не мучают.

Сева, вооруженный интеллигентными замашками, идет по Невскому. Навстречу — «Секрет» в полном составе. Подмигивает Севе: «Айда с нами!». Сева остановил их неприличные жесты и объяснил, что гомосексуализм — не его жизненная стезя. Тут один из «Секрета» (то ли Забулдовский, то ли Заблудовский) еще круче неприличные жесты совершает, того и гляди, сейчас начнет раздеваться. Сева от стыда виолончелью прикрылся, и думает: «Будь, что будет!» Но разве за виолончелью от этого спрячешься?

Тропилло стал большим человеком. Все говорили: «О, это идет большой человек!» Дети и женщины кланялись ему в пояс и просили поцеловать его натруженные руки. Менты уважали его. Что тут говорить, если даже Борзыкин против Тропиллы не бунтовал. Да, Тропилло стал большим человеком.

Идет по Невскому Майк, обвешанный женщинами, как куст малины. Борзыкин тут как тут. «Вольному — воля!» — кричит. Бунтует, значит. Майк смотрит на него преданными глазами, а сделать ничего не может — весь бедный женщинами облеплен. А Борзыкин тем временем насвистывает: «Вольному — воля». Майк чуть не плачет, а скинуть женщин не может. Присосались, дуры.

Курехин с толпой рокеров задумал устроить хэппенинг «Тимур и его команда». Шортики надели, галстуки красные повязали. Только тимурить начали, приезжает серенький грузовик с зарешеченным оконцем и соответствующие люди «тимуровцев» загружают в нутро автомобиля. А те идут весело, не унывают ничуть. Собственно, хороший хэппенинг всегда так кончается.

Сидит Доктор Кинчев дома и шприцы с клизмами кипятит-стерилизует. А затем подумал: нечего их, негодяев, жалеть. И мышьяку в кипяток подсыпал. Особенно туда подсыпал, где клизмы!

Боб любил с пьяным Дюшей вокализы петь. Да при этом еще и соревнуется — кто громче. Орут, что есть мочи. Порой от натуги даже селезенки рвали. Но это пустяки, ведь Доктор Кинчев всегда под рукой.

Идет Майк по Невскому, весь женщинами облеплен. А навстречу Доктор Кинчев со шприцем, как шпагой размахивает. Все прохожие врассыпную. А он подбегает к Майку — и ну женщин прививкой удовлетворять. А тем — хоть бы хны, так с Майка и не слезли.

У Майка всегда было много женщин. Только из дома выйдет, как одна-две на него запрыгнут. Дальше — больше. И десяти метров не прошел, а на нем уже штук двадцать висят, и еще около двадцати рядом суетятся. Как кто отцепится, прыг — и на пустое место. Недаром говорят, что свято место пусто не бывает. Майк и так уже на ногах не стоит, а им хоть бы что, прыгают и все тут!

Сидит Цой у столба и милостыню просит. Мимо пробегал Доктор Кинчев. Увидел Цоя и в шесть секунд прививку от столбняка сделал. Где теперь Цою сидеть?

Цой решил посадить дерево. Долго думал — какое? Наконец, решил платан посадить. Яму вырыл, воткнул саженец, закопал, полил. Все как надо сделал и пошел снова подаяние просить у столба. На следующий день приходит — сломали дерево. Цой думает: «Ну, БГ, держись!» И как догадался?

«Свинья» дружил с электрическим псом. Идут бывало по Невскому: один пукает и рыгает напропалую, а другой лапу у каждого угла поднимает. Потом решили наоборот: электрический пес рыгал и пукал, что есть сил, а «Свинья» углы окроплял, и опять прекрасно получилось. До такой степени у них взаимозаменяемость была!

Идет Курехин с огромной бандой рокеров по Невскому. Решили хэппенинг устроить. Вдруг прибегает Доктор Кинчев с мешком, полным ночных горшков. Никто и шелохнуться не успел, как он всех на горшки усадил. Пол-Невского — на горшки. Вот тут хэппенинг и начался.

Сидит Боб дома и внушает себе: «Джа даст нам все». Глядь — а Джа рядом стоит и кукиш огромный показывает. Это случилось после принятия закона о нетрудовых доходах.

Боб любил всякое превращение. Однажды превратился в единорога и пошел в Летний сад гулять. Глядь — навстречу десять стрел летят. Он от них наутек, но одна стрела все же попала в бедро. Проснулся Боб в холодном поту. С тех пор всегда пел: «девять стрел», а иногда — даже «восемь». Cтраховался.

Сидят Боб и пьяный Дюша дома. Боб превращает воду в вино, а пьяный Дюша тут же все выпивает. Не успеет Боб все кастрюли наполнить, глядь — Дюша уже все выпил. Ерундовый вроде случай, а характерный!

Цой сидит у столба и милостыню просит. Проходил мимо Курехин с огромной бандой рокеров. И каждый по копеечке подал. Цой на эти деньги сумел напиться, сумел закусить и к тому же во всех городах побывать. Вот такие подаяния иногда встречаются.

Идет по Hевскому Гpебенщиков, смотpит — навстpечу… Гpебенщиков! Hу он, конечно, понял в чем дело и pешил немедленно пpоучить меpзавца! Хвать его за нос и соpвал маску! Люди, пpоходившие тогда по Hевскому, наблюдали такую каpтину: стоят два обалдевших Куpехина и деpжат в pуках маски Гpебенщикова…

На музыкальной тусовке в баре Гребенщиков опрокидывает кетчуп на одетого в металл и черную кожу Кинчева. Оттягивающаяся компания смеется:
— Красное на черном!
Кинчев, сняв золотую цепь и повесив ее на грудь Гребенщикову:
— Золотое на голубом!

Поначалу у Beatles барабанщиком был парнишка, которого звали — Пит Бест. Играл он довольно паршиво, чем страшно злил Леннона.
— Пит, трам твои барабаны тарарам, — орал Леннон, — ты хотя бы пару раз за час можешь в такт попасть?
— I do my best, — меланхолично повторял Пит, в очередной раз роняя тарелку со стойки прямо на голову любимой кошки Маккартни.
Через некоторое время Леннон выиграл в покер у Рори Сторма барабанщика — Ринго Стара, и Питу было предложено немедленно покинуть ансамбль.
Пит попытался устроиться барабанщиком к Рори Сторму, но тот сказал, что лучше себе все волосы на голове сожжет и пренебрежительно назвал Пита Беста – Питом Бэдом.
Бест погрустил-погрустил, а потом стал булочником. Как-то в Ливерпуле проходил конкурс на самую пышную булку, и Пит занял первое место, получив при этом денежный приз в 120 фунтов.
— Вот видишь, Питюнчик, — радовалась мама Беста, — как хорошо, что ты ушел от этих длинноволосых хулиганов! С ними ты такие деньги ни в жизнь бы не заработал.

Было время, когда Харрисон страшно увлекся индийской религией. Он даже уехал на пару лет в Индию к своему гуру – Махариши Махеши Йоги. Тот наложил на Джорджа строгую епитимью и потребовал месячного самоистязания в искупление грехов. Через пару недель гуру случайно зашел в комнату к Харрисону и увидел жуткую картину: Джордж сидел посреди комнаты, а из мощных колонок орал «Satisfaction».
— Ну, это уже слишком! — сказал гуру. – Достаточно четырех часов в день лежания на шипах и хождения босиком по бутылочным стеклам перед сном.

Мик Джаггер всегда завидовал белому «Линкольну» Beatles, который вечером водителем ставился рядом с домом ансамбля абсолютно чистым, а утром становился красного цвета от поцелуев поклонниц. Наконец, Мик купил себе белый «Линкольн» и поставил рядом со своим домом. Утром машина оказалась девственно чистой.
Тогда Мик написал на машине слова: «Это машина — Мика Джаггера! Легендарного Роллинга!». Утром на машине черной краской были выведены слова: «Да здравствует Beatles!».
«Это гад Маккартни написал», — подумал Джаггер, но он был не прав, так как надпись состряпал Кейт Ричард, еще со вчерашнего дня завидовавший белому «Линкольну» Джаггера.

Как-то раз Rolling Stones вместе с Beatles должны были участвовать в концерте, посвященному дню рождению Королевы. Естественно, что остро стоял вопрос — кто будет выступать сначала (на разогреве публики), а кто — в конце. Деловой Маккартни успел подсуетиться… тому подарил — жвачку, другому — пластинку Beatles… и Rolling Stones поставили выступать на разогреве. Разъяренный Джаггер прибежал к Маккартни и устроил скандал. «Не все Джаггеру сатисфекшн!», — с достоинством ответил Маккартни Джаггеру.

Мик Джаггер очень любил сидеть у окна своего дома в Лондоне и приманивать леденцами проходящих мимо английских школьниц, чтобы потискать их за попку. Как-то раз поймал он такую симпатичную девчушку, и давай ее тискать… Девчушка не вырывалась, а только с интересом следила за действиями прославленного Роллинга.
— А ты что, девочка, так леденцы любишь?, — спросил ее грубиян Джаггер.
— Нет, дяденька! Просто приятно, когда тебя тискает такой известный музыкант!, — ответила симпатичная английская школьница.
— Так ты меня сразу узнала?, — удивился Мик Джаггер.
— Конечно! — ответила школьница, — Кто же в Лондоне не знает легендарного Пола Маккартни?

Однажды в студию, где Beatles записывали новую песню «Пока моя гитара льет нежные слезы» завалился находящийся с дикого похмелья юнец Эрик Клэптон, который будучи не соображаем в своих действиях выхватил у Джорджа гитару и исполнил гитарное соло. Джордж Мартин заявил, что он не собирается тратить свои собственные деньги на пленку, чтобы еще раз перезаписать эту песню, поэтому пришлось на пластинке оставить все как есть.
Пол Маккартни поинтересовался у юнца — когда же тот так набрался.
— Вчера! — ответил Эрик Клэптон.
«Хмм… Неплохое название для новой песни!», — подумал Пол Маккартни.

Тесть Маккартни все время дарил ему в подарок фотопленку «Кодак», которая уже так заполонила квартиру Пола, что невозможно было пройти. Как-то раз Пол шел по коридору с только что купленной баснословно дорогой бас- гитарой, споткнулся о коробку с пленкой и рухнул с гитарой на кошку. Кошка сломалась. Маккартни страшно разозлился и решил научиться фотографировать, чтобы хоть как-то извести эти проклятые пленки. Он купил фотоаппарат и начал снимать, но фотографии у него никогда не получались. Однажды Джаггер зашел в студию к Beatles и увидел такую картину: Леннон делал стойку на кончике носа, балансируя на крышке рояля, а Маккартни пытался заснять эту величественную композицию.
— Крышку с объектива сними, идиотина! — сказал грубиян Джаггер Маккартни.
«Так вот почему у меня все предыдущие снимки не получались!», — догадался Маккартни. В это время Леннон устал балансировать на кончике носа и со страшным шумом рухнул всем телом на клавиатуру рояля. «Хмм… Хорошее вступление для Hard Days Night!», — подумал Маккартни.

Однажды Харрисон уехал на два года в Индию, чтобы научиться играть на ситаре. Второй год подходил к концу, но Харрисон так и не научился. Сидел он как-то в комнате и обреченно смотрел на ситар, лежащий перед ним. «Так он же на гитару похож!», — осенило вдруг Харрисона. После этого освоение этого инструмента пошло у него значительно быстрее.

В давние времена, когда Брайан Эпштейн еще работал продавцом грампластинок, к нему в магазин зашел молодой человек и попросил продать пластинку «Rolling Stones». Оказалось, что Брайан первый раз слышал об этой группе и что такой пластинки в магазине нет. Вечером Брайан позвонил на склад и заказал на пробу сто пластинок этой группы. На складе, однако, ответили, что у них этого ансамбля — также нет.
— А чего у вас есть? — поинтересовался Брайан.
— «Beatles», — ответили со склада.
— И что это за группа? — спросил Брайан.
— А черт ее знает. Лабуда какая-то. — ответил голос на другом конце провода. «Взять, что ли, на пробу?», — подумал про себя Брайан, который в свободное от работы время страшно увлекался энтомологией.

3 комментария

avatar
Спасибо поржал!
avatar
Не плохая подборка.
Надо вспомнить мои курьезы со звездами
avatar
Из серии «Бабушка жжёт»:
-Что за концерт?
-День рождения Курта Кобейна.
-А кто это?
-Солист группы Нирвана. Правда он умер в 94м.
-А что случилось?
-Застрелился из дробовика.
-Ммм… хорошая, наверное, музыка была…
-Да он житейски мудрым человеком был.
-Поэтому и застрелился, небось.

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.