Русфурренция

Сплетаемся в объятьях братских.

Крепкие лапы фуррёвые пушистые тела обхватывают. Целуем друг друга в уста. Молча целуем, по-мужски, без бабских нежностей. Целованием друг друга распаляем и приветствуем. Фурсьютеры между нами суетятся с горшками железными, мазью вазелиновой полными. Зачерпываем мази густой, ароматной, мажем себе уды. Снуют бессловесные фурсьютеры аки тени, ибо не встаёт у них ничего.

— Русфурренция! — восклицает Берт.

— Йифф! — восклицаем мы.

Встает Берт первым. Приближает к себе Селкера. Вставляет Селкер в Мастера верзоху уд свой. Кряхтит Берт от удовольствия, скалит в темноте зубы жёлтые. Обнимает Селкера Ренар, вставляет ему смазанный рог свой. Ухает Селкер утробно. Ренару Дарт Лизард заправляет, Дарт Лизарду — Лози, а уж Лози липкую сваю забить и мой черед настал. Обхватываю фуррика светлокудрого левою рукою, а правой направляю уд свой ему в верзоху. Широка верзоха у Лози. Вгоняю уд ему по самые ядра багровые. Лози даже не крякает: привык, фурфаг бывалый. Обхватываю его покрепче, прижимаю к себе, щекочу черным карапасом. А уж ко мне Димониус пристраивается. Чую верзохой дрожащую булаву его. Увесиста она — без толчка не влезет. Торкается Димониус, вгоняет в меня толстоголовый уд свой. До самых кишок достает махина его, стон нутряной из меня выжимая. Стону в ухо Лози. Димониус кряхтит в мое, лапами мохнатыми меня обхватывает. Не вижу того, кто вставляет ему, но по кряхтению разумею — уд достойный. Ну, да и нет среди нас недостойных — всем фуррики уды обновили, укрепили, обустроили. Есть чем и друг друга усладить, и врагов Русфурренции наказать. Собирается, сопрягается гусеница пушистая. Ухают и кряхтят позади меня. По закону фуррёвому львы с тиграми чередуются, а уж потом лисы пристраиваются. Так у Берта заведено. И слава Фурнейшену…

По вскрикам и тявканию чую — лис черед пришел. Подбадривает Берт их:

— Не робей, зелень!

Стараются молодые, рвутся друг другу в верзохи тугие. Помогают им фурсьютеры каменноликие, направляют, поддерживают. Вот предпоследний молодой вскрикнул, последний крякнул — и готова гусеница. Сложилась. Замираем.

— Русфурренция! — кричит Берт.

— Йифф! — гремим в ответ.

Шагнул Берт. И за ним, за головою гусеницы двигаемся все мы. Ведет Берт нас в номера. Просторны они, вместительны. Теплою кровью наполняются, заместо ледяной.

— Оргия! Оргия! — кричим, обнявшись, ногами перебирая.

Идем за Бертом. Идем. Идем. Идем гусеничным шагом. Светятся муде наши, вздрагивают уды в верзохах.

— Йифф! Йифф!

Входим в джакузи. Вскипает кровь пузырями воздушными вокруг нас. По муде погружается Берт, по пояс, по грудь. Входит вся гусеница фуррёвая в джакузи. И встает.

Теперь — помолчать время. Напряглись руки мускулистые, засопели ноздри молодецкие, закряхтели лисы. Сладкой работы время пришло. Окучиваем друг друга. Колышется кровь вокруг нас, волнами ходит, из джакузи выплескивается. И вот уж подступило долгожданное, дрожь по всей гусенице прокатывается. И:

— Йифф!!!

Дрожит потолок сводчатый. А в джакузи — шторм девятибалльный.

— Йифф!!!

Реву в ухо Лози, а Димониус в мое вопит:

— Йифф!!!

Фурнейшен, помоги нам не умереть.

Неописуемо. Потому как божественно.

Райскому блаженству подобно возлежание в мягких лонгшезах-лежаках после кроваво-фуррёвого совокупления. Свет включен, шампанское в ведерках на полу, еловый воздух, Второй альбом Рахманинова для фортепиано с оркестром. Берт наш после совокупления любит классику послушать. Возлежим расслабленные. Гаснут огни в мудях. Пьем молча, дух переводим.

6 комментариев

avatar
Блять… просто другого слова подобрать не могу.
avatar
Правильно пишется «[мяу]», неграмотный.
avatar
Правильно пишется «6лядь», неграмотный.
avatar
Смысл сего пошлого рассказа?
avatar
Смысл твоего бесславного существования?
avatar
паравозик норм

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.